Андрей Александрович (droband1975) wrote,
Андрей Александрович
droband1975

Categories:

Музыка в Кёнигсберге Орденского периода

Создавая свое государство,Тевтонский орден понимал, что его поданные должны быть привычны к определенным формам гражданской жизни. Такими поданными не могли быть пруссы, которых тевтоны рассматривали как низших существ, еще пребывавших в язычестве. Желаемые формы совместной жизни и хозяйствования рыцари видели в немецких землях. Там Тевтонский орден начал вести «агитацию», направляя своих людей, рассказывающих о богатствах приобретенной Орденом земли. Именно оттуда, из немецких городов и деревень, прибывали первые переселенцы. Они привезли с собой домашний скарб, необходимые орудия труда и, конечно, свои традиции, привычки, обряды, свою культуру, А в культуре всякого народа музыка занимает особое место.

Немецкая музыкальная культура возникла в глубоком средневековье Она состояла из двух направлений: народной музыки, музыкального фольклора и церковной музыки. Бродячие певцы - ваганты и шпильманы старались соединить народные мелодии с грегорианским хоралом, который господствовал в церковной музыке. В рыцарских замках звучали песни трубадуров или, как их называли в Германии, миннезигеров. Они прославляли доблесть и щедрость рыцарей, их победы в турнирах и битвах, красоту дам и их верность.


Но рыцари Тевтонского ордена, которые создали свое государство на прусских землях, были монахами, поэтому твердо помнили, что тщеславие это грех, а значит не должно быть песен, восхваляющих их. Не должно быть песен и о красоте дам, ведь рыцари-монахи давали обет безбрачия. Иначе говоря, в Орденском государстве принималась не всякая музыка.



Тевтонские рыцари построили укрепление на горе Твангсте и в нем маленькую деревянную церковь, по-священную св. Николаю. В ее невысокой башенке установили колокол, звон которого был для пруссов не известной ранее музыкой, вестником новых времен.

В 1264 году на горе, вблизи замка, возвели уже каменную Альтштадтскую церковь, которую также посвятили Святому Николаю. Поскольку в католической церкви во время службы должен звучать орган, то доставили портатив (в средние века, кроме больших органов, были маленькие портативы и perалии. Портатив от латинского слова «порто», что означает «я ношу»).

В церкви кроме органа пришедшие на молитву слушали одноголосое пение, грегорианский хорал. Свое название этот вид церковного пения получил по имени паны Григория I, который в 604 году строго узаконил, канонизировал церковное пение. Тексты песнопений были библейскими. В XIII веке, когда грегорианские хоралы звучали в Кенигсберге, их называли еще кантус планус, т. е. ровное пение. Такое название было связано с тем, что преобладали звуки равной длительности.

Вслед за церковью Святого Николая на правом берегу Прегеля, недалеко от замка, построили первый Кафедральный собор. Его посвятили Деве Марии, Святому Адальберту, Святой Елизавете и всем Святым. Это произошло между 1297-м и 1302 годом. При соборе открыли школу, в которой мальчиков готовили для церковной службы. Их обучали грегорианскому хоралу, а также органуму.

Органумы прекрасные двухголосные пьесы с божественно партией мелодией верхнего голоса создали к XI веке музыканты в южно-французских монастырях. Затем они получили распространение и других католических монастырях и храмах.

С XIV столетии в Пруссии стали возникать школы при монастырях, в которых учились не только мальчики, но и девочки, готовившиеся к монашеской жизни. Среди предметов, которые они изучали, было церковное пение, становившееся все более сложным -двух и трехголосным. Каждая школа имела свой хор, певший в церкви при богослужениях, при исполнении различных обрядов - венчания, крещения, отпевания. Кроме школьных, других хоров не было, поэтому церкви всегда приглашали школяров.

В 1333 году приступили к строительству Кафедрального собора на острове Кнайпхоф. Стены храма только начали подниматься к небу, только еще возводилось заалтарное пространство, но богослужения для строителей собора уже велись, для них два монаха приносили, держа за ручки, небольшой opган-портатив.
Поскольку некоторые обряды требовали хорового пения, великий магистр Тевтонского ордена Лютер фон Брауншвейг издал указ, в соответствии с которым по церковным праздникам 24 ученика альтштадтской приходской школы должны были приходить в собор, «дабы надлежащим образом хоровым пением обслуживать богослужения». Это предписание также относится к 1333 году, так что можно представить себе как стройплощадка Кафедрального собора превращалась в место проведения церковной службы, и над Кнайпхофом плыли звуки органа-портатива и взмывали в небо чистые голоса мальчиков.

В 1380 году строительство Кафедрального собора завершилось. Некоторое время богослужения продолжались под звуки портатива, но строился и инструмент специально для этого собора. В одной из орденских книг сохранилась запись, датированная 1403 годом. В ней говорится: «... по приказу Великого магистра ордена монаху, который сделал орган, выдано четыре марки на покупку плаща».

Если вспомнить, как сложно устроен орган, если иметь в виду, что его создание требовало многих знаний, умений, длилось годы, а соткать плащ мастерица могла и за месяц, то понятно, что труд мастера, сделавшего музыкальный инструмент был оценен очень дешево.

В городах и слободках Кенигсберга постепенно строились церкви. В некоторых из них помимо opгана устанавливали башни-звонницы. Иногда колокольни присоединялись к уже действующей церкви. Они зво-нили только в дни церковных праздников, звучание было довольно однообразным, но все же голос колоколов становился частью городской жизни.

Первые колокола в Кенигсберге отлили в 1325 году для Штайндамской кирхи, которую считали наследницей первой церкви, находившейся в крепости. В 1402 году получила колокола Юдитер-кирхе (в настоящее время Свято-Никольский храм).

В праздничные дни и по воскресеньям в кенигсбергских кирхах исполнялась Высокая месса, поэтому с утра все винные погреба города запирались, дабы горожане не устроили пирушку и не пропустили мессу. Мессы были одноголосыми, пение чередовалось с органной музыкой. Прихожане почтительно слушали ее, в общем-то, не понимая слов, поскольку тексты были на латыни, но простая мелодия трогала сердце.

Конечно, на новых землях звучала не только церковная музыка.

Прибывшие в Кенигсберг из разных германских земель люди принесли свои напевы, свои обрядовые песни. В мастерских ремесленников, поселившихся вблизи крепости, сложилось специфическое городское искусство. Мейстерзингеры (мастера-певцы) в свободное от работы время сочиняли стихи и музыку и исполняли их на праздниках своих ремесленных цехов. Они занимались музыкальным искусством только в свободное от работы время, так как по указу Великого магистра Тевтонского ордена за «простои», за невыход на работу в будний день мастер-ремесленник и старший по цеху сурово наказывались, вплоть до смертной казни.
Понятно, что мастера-певцы постепенно осознавали, что очень трудно совмещать напряженный труд ремесленников и искусство, требующее не только вдохновения, но и умения, которым надо овладеть. Поэтому мейстерзингеры стали выделяться из различных ремесленных цехов и объединяться в свое сообщество. Первые сообщения о городских музыкантах, принявших решение объединиться в гильдию, относятся к 1390 году.

В гильдии городских музыкантов, господствовала строгая дисциплина. Существовавшие правила касались не только распорядка внутри гильдии, но и поведения в городе. Например, в Кенигсберге музыкантам запрещалось играть до завершения мессы, нельзя было исполнять музыку и после 9 часов вечера на улицах, возле домов добропорядочных горожан.

Несмотря на строгости и ограничения, музыканты дорожили принадлежностью к гильдии, поскольку она обеспечивала им определенную социальную защиту и жизненную стабильность.

Стоит отметить, что были созданы довольно строгие формы мейстерзинга - искусства певцов, принадлежавших гильдии. Существовал свод правил - «табулатура», которых должны были придерживаться в своем творчестве все певцы. Написанные на большой доске правила выставлялись в школе певцов, и каждый музыкант обязан был их заучить наизусть.

Во время певческих состязаний, которые были популярны в Кенигсберге, особые контролеры - «метчики» строго следили, чтобы эти правила точно выполнялись. Необходимо было, чтобы композиция мейстерзинга, количество и длина строк и строф соответствовали установленным предписаниям. Все отклонения метчик тут же фиксировал мелом на доске. Состязания певцов часто проводились в Альтштадте, Лёбенихте, Кнайпхофе, и участники дисциплинированно соблюдали все предписания.

Существовал и официально учрежденный праздник гильдии. Он проходил в фиксированный воскресный день. Тогда музыканты после церковной службы выходили на праздничное шествие. Торжественно звучали трубы и гремели барабаны, а потом певцы-победители певческих состязаний демонстрировали свое мастерство, получая еще и гильдийные знаки отличия.

Городские музыканты Кенигсберга получили от Тевтонского ордена грамоту на создание своего союза - гильдии - в 1413 году. В грамоте указывалось, что их главными задачами становятся исполнение музыки на разных торжествах, а также подача сигналов тревоги или сигналов к сбору всех на площади Альтштадта, Лёбенихта или Кнайпхофа.

В начале 1261 года к стенам крепости Кенигсберг подошли пруссы, ведомые талантливым полководцем Генрихом Монте. О его приближении к крепости возвестили громкие звуки трубы. Жители поселений, возникавших вокруг крепости, поспешили укрыться за ее стенами. Пруссы тройным кольцом окружили Кенигсберг, но рыцари сохранили в своих руках водный путь до залива. Осада продолжалась почти год, до тех пор, пока по этому водному пути не подошла помощь извне, о чем также сообщили звуки труб, которые теперь вызвали у немцев не тревогу, а надежду.

Однако и пруссы услышали трубачей. Они ночью сняли блокаду и двинулись в леса. В крепости победно пели трубы, а в крепостной церкви звучали торжественные хоралы.

Время шло, население крепости и городов вокруг нее увеличивалось. Строились дома, часто случались пожары, уничтожавшие не только жилища, но и склады, и запасы топлива. Чем раньше замечали огонь и подавали сигнал тревоги, тем больше добра успевали спасти. Так что умением музыкантов играть на трубе пользовались и не в музыкальных целях. Не удивительно, что в те времена труба имела более высокий ранг, чем другие инструменты, что профессия трубача передавалась по наследству, ею дорожили. Только труба звучала на торжествах, только ее голосом возвещался триумф рыцарей ордена. Рыцари брали с собой трубачей не только в боевые походы против прежних хозяев прусской земли, но и в набеги на соседнюю Литву.

Надо сказать, что в походы на литовские земли отправлялись не только члены Тевтонского ордена. В Кенигсберг прибывали многочисленные рыцари из всех стран Европы, кроме итальянцев и испанцев. Иноземных рыцарей приветствовали фанфарами, звучавшими с башни замка.

В Кенигсберге прибывшие рыцари формировали войско, снабжались всем необходимым. Среди рыцарей-авантюристов выделялись чешский король Иоганн (Ян) Люксембургский и герцог Генрих II из Южной Баварии с сыном Карлом. Дважды появлялся в Кенигсберге для участия в набеге герцог Вильгельм из Гальдерна, а вместе с ним Рупрехт из Пфальца, будущий король. Много приезжало французских рыцарей, но еще больше англичан и шотландцев. В 1390 году в Кенигсберг прибыл граф Генрих из Дерби, будущий король Генрих IV Ланкастер. Он же побывал здесь и в 1392 году. В начале 90-х годов XIV века английские и шотландские рыцари прибыли в Кенигсберг на 240 кораблях.

Все это воинство, жаждавшее славы, желало и баллад, увековечивающих эту славу. Поэтому в Кенигсберге в свите знатных искателей приключений были менестрели, ваганты, миннезингеры. Они сочиняли и исполняли песни, посвященные подвигам и щедрости своих хозяев. Например, герцог Альбрехт III Австрийский в 1377 году взял с собой миннезингера Петера Зухенвирта, который в балладе рассказал о походе на Литву, о сожжении крестоносцами литовской деревни.

В 1390 году прибывший в Кенигсберг для «путешествия» в Литву принц Данцигский встретил здесь Рождество и в список своих немалых расходов внес плату кенигсбергским музыкантам - уличным скрипачам и арфистам.

Кульминацией празднеств по случаю предстоящего набега был почетный обед, который в своем замке давал Великий магистр Тевтонского ордена. Тогда музыканты трубили с замковой башни, созывая рыцарей. Чтобы все знали о предстоящем событии и не путали зов трубы с сигналом тревоги, была написана специальная мелодия, остававшаяся неизменной в течение целого столетия.

В 1385 году за столом у Великого магистра Пельнера фон Ротенштайна сидели 94 человека. Для всей честной компании исполнялись специально написанные сочинения, услаждавшие слух и укреплявшие дух. Считалось большой честью быть приглашенным на почетный обед, который накрывался только в Пруссии, в Орденском замке Кенигсберга. Последние сведения о почетном застолье относятся к началу XV века. В 1413 году один из самых знаменитых Великих магистров Генрих фон Плауен объявил о том, что дает почетный обед. Трубачи исполнили мелодию, которой более столетия созывали рыцарей в замок на застолье, но этот, когда-то желанный призыв, не нашел отклика. Разгром крестоносцев под Грюнвальдом показал, что не стоит недооценивать литовцев, не стоит забывать об их союзниках, так что «путешествия» в Литву перестали казаться привлекательными.

Но вернемся в XIV век. После окончания почетного обеда у Великого магистра завершалась подготовка к походу, и рыцари в сопровождении оруженосцев, трубачей и миннезингеров отправлялись в путь. Главной целью похода был, конечно, грабеж литовцев, но существовал и еще один стимул у участников набега: Великий магистр, который обычно возглавлял войско, даровал звание рыцаря многим оруженосцам.

Вступив на неприятельскую территорию, отряд Великого магистра разворачивал Георгиевское знамя: белый крест на красном фоне. Церемониал начинался барабанным боем. Рокочущие звуки завораживали войско, вызывая в памяти рыцарей предания о Крестовых походах, рассказы о том, как под гром огромных барабанов в бой шли неверные. Теперь же сами рыцари слышали эти мощные звуки, и могучие волны ярости заставляли их выпрямляться, крепко сжимать поводья своих боевых коней и по знаку маршала Ордена в едином порыве исполнять псалом, который звучал как боевая песня.

Под Георгиевским знаменем в бой имели право ходить только немцы, что вызывало ревность других «путешественников». Англичане немало усилий приложили, чтобы получить эту привилегию, но тщетно. Поэтому они молча слушали хор немецких соратников, затем звучала труба, и рыцарское войско грозной лавиной устремлялось вперед по чужой земле.

Как только удавалось вступить в бой, или просто зарубить мирных селян-литовцев, т. е. пролить первую кровь, так, в соответствии со старым обычаем, устраивалось торжество. Приблизительно в 15 километрах от Мемеля разбивался лагерь, ставились шатры, и начинался праздник в честь святого Георгия. Вот тогда-то и происходило посвящение в рыцари.

Об этой церемонии написал песню Петер Зухенвирт. Эта песня стала широко известной не только в
Кенигсберге, но и в других европейских землях.


Известными стали и баллады миннезингера Освальда фон Волькенштайна, который вместе с рыцарями из Западной Европы побывал в Кенигсберге. Как оруженосец, а затем воин, он принял участие в «путешествии» в Литву и посвятил этому свои песни. В одной из своих баллад Освальд фон Волькенштайн говорит и о себе:
«Умею я играть на скрипке и литаврах, Из флейты сладкозвучной я песню извлеку, И в барабан ударю точно в такт». Освальд фон Волькенштайн прослужил в Пруссии восемь лет. Он изучил и язык пруссов, и европейские языки, общаясь с воинством из разных стран. В дальнейшем знание 10 языков способствовали его дипломатической службе. И будучи дипломатом, Волькенштайн не оставлял сочинения баллад, песен, часто довольно язвительного, если не сказать больше, содержания, в которых высмеивал пустое тщеславие рыцарей, жадность бюргеров, лицемерие святош. Последний раз он посетил Кенигсберг проездом, направляясь через прусские, а затем русские земли, к северным странам.

Волькенштайн и Зухенвирт описали в своих песнях и возвращение рыцарей из «путешествий» в Литву, передали радость от сознания, что трудности и тяготы похода позади. В балладах даже сообщается о добыче, включавшей в себя съестные припасы и «языческую корону». Однако, как выяснили поздние немецкие историки, эта «корона» - всего лишь сетка от комаров, которую прикрепляли к шляпам литовцы, защищаясь летом от полчищ насекомых.

Итак, миннезингеры, в том числе и весьма знаменитые, прибывали в Кенигсберг, чтобы воспеть приключения и опасности, поджидавшие воинов в литовских глухих лесах. Однако не все жители Кенигсберга восхищались деяниями рыцарей. Например, Генрих Тейхнер, живший в XIV веке написал песню, которой были такие слова:
"Тот, кто отправляется в прусский поход, редко является умным человеком."

Но все же эти походы оказали воздействие на жизнь Кенигсберга, в том числе повлияли на музыкальные пристрастия горожан. С XV века начала распространяться лютня, привезенная сюда миннезингерами. В Кенигсберге была создана богатая библиотека с записью табулатурой музыки для лютни.

К XV столетию расширилось значение понятия «табулатура». Таблицы, в которых определялись правила сочинения и исполнения музыки, преобразовались в наглядные схемы, составленные из буквенных или цифровых обозначений высоты звука и условных дополнительных знаков, уточнявших ритм и динамические оттенки. По внешнему виду табулатуры отличались друг от друга. В них отражались особенности нотного письма той или иной страны, специфика музыкального инструмента.

В орденские времена все пространство от замка до Замкового пруда и вдоль него занимали сады, в которых устраивались зоосады, очень популярные в эпоху средневековья. Здесь содержались в клетках медведи, волки, лисы, барсуки и даже обезьяны. В 1408 году магистр Тевтонского ордена подарил зоосаду львов.

Горожане посещали сады только в выходные дни и по праздникам. Во время праздников и различных городских церемоний в садах давались представления шпильманов, т. е. музыкантов, которые одновременно были жонглерами, танцорами, декламаторами. Для увеселения многочисленных посетителей предлагались разные зрелища, сопровождавшиеся игрой на музыкальных инструментах и пением. Эти представления включали в себя театрализованные истории и легенды, танец и пантомиму, акробатические трюки, искусство канатоходцев, выступления дрессированных животных. Но на первом месте все же была музыка.

Шпильманы следовали правилам, наставлениям, которые не только передавались из поколения в поколение, но были даже записаны в документе: «Умей сочинять и рифмовать, бить в барабан и играть на органиструме, сумей подбросить яблоки и поймать их на два ножа, умей играть на цитоле и на мандоле, а также прыгать через четыре обруча. А еще умей играть на арфе и настраивать жигу, также умей с блеском владеть голосом; весело играй на псалтерионе».

В этом руководстве для шпильманов встретились названия музыкальных инструментов. Некоторые из них хорошо известны, например, барабан или арфа. Стоит сказать о других. Цитола и мандола - разновидность лютни.

Органиструм - небольшой, переносной орган, даже меньше портатива. Жига - струнный щипковый музыкальный инструмент, который был близок по конструкции ребеку. А ребек - это появившийся в XII столетии трехструнный музыкальный инструмент, который оказал влияние на создание скрипичного семейства. Псалтерион - это общее название многострунных щипковых инструментов без шейки, т. е. нечто вроде гуслей.

Таким образом, пришедшие в праздничный день горожане могли слушать музыку, пение, рассматривать зверей, наблюдать за представлением. При этом они должны были придерживаться вполне определенных правил, о чем напоминала им надпись у входа в сад: требовалось приличное поведение, вежливое обращения, музыку надлежало слушать внимательно, не прерывая певцов и музыкантов громкими криками и свистом. Поскольку с наказаниями в орденском государстве задержек не было, публика вела себя чинно.

Надо сказать, что в эпоху Средневековья ремесленники и прочее бюргерство (рыбаки, торговцы и т. д.) имели свои общественные (гильдийные) дома, где они обсуждали общие дела, справляли праздники, развлекались и просто общались. Возле каждого дома был сад для летнего времяпрепровождения. Альтштадтский гильдийный дом сохранился до конца второй мировой войны как Юбилеймсхалле с садом у городской стены. Этот сад получил свой статус еще в 1469 году.

Первого мая пивовары и солодильщики, а также их жены в нарядных одеждах собирались в кнайпхофском общественном саду, а затем отправлялись стройной колонной в Марауненхофский лес и праздновали там всю ночь напролет. Веселье было настолько грандиозным, что его отголоски долетали до города. В полдень следующего дня они возвращались в город.

В день Вознесения во дворе замка проходил праздник пива. Он не был похож на праздник ремесленников, не являлся и всенародным. Обербург­граф приглашал около 300 граждан Кнайпхофа в замок на трапезу и круговую чарку, где пробовали и новое замковое пиво. Пенным напитком, конечно, не ограничивались, пили также вина, съедали огромное количество мяса, птицы, рыбы и яиц. Стараясь удивить красотой и богатством своих нарядов, граждане Кнайпхофа, возглавляемые своим бургомистром, проходили стройной колонной через рыночную площадь Альтштадта и поднимались по замковой лестнице к замку. Вечером, но уже менее стройной колонной, что вполне естественно, шли обратно.

Все возлияния, как в городах, так и в замке, проходили в сопровождении музыки. Сначала исполнялись чинные песнопения и музыка, написанная в неторопливом темпе. Затем начинали звучать народные песни, тон задавали скрипки, темп убыстрялся, и публика пускалась в пляс. В городах на этом празднике звучали и фривольные песенки, но, конечно, непристойности тоже были строго регламентированными, часто только музыкальный инструмент обозначал нечто, что вызывало всеобщий смех. А в замке большее, что позволялось, это хоровое исполнение народных песен и участие шпильманов в празднике.

Интересный факт из истории появления в Кенигсберге праздника пива:"... 17 февраля 1370 года на поле между Трансау (пос. Озерово) и Мюльзен (пос. Холмы) севернее Рудау произошла известная битва. Два литовских князя Ольгерд и Кинстут оказались здесь. Первый пришёл по льду через Куршский залив, второй двигался от Рагнита. Князья намеревались уничтожить Орденское войско под командованием верховного маршала Хеннига Шиндекопа, которое вышло из Лохштедта. Литовские князья потерпели тяжёлое поражение, которое хронист оценивает в гибели 10.000 человек. Но и сам Шиндекоп оказался смертельно ранен и умер на пути в Кенигсберг... С битвой под Рудау связывают легенду о Гансе фон Загане, сыне сапожника из кёнигсбергского города Кнайпхофа. В начале сражения Ганс подхватил знамя отступавших солдат Тевтонского ордена, бросился вперёд и привёл войско к победе. От предложенной награды Ганс отказался и лишь попросил для сограждан ежегодное угощение на праздник Вознесения Христа.

Пивоварня замка Кёнигсберг обязана была в честь героя каждый год на праздник троицы выставлять горожанам Кнайпхофа бесплатно темное и крепкое пиво "Шмекбир", сваренное специально для этого случая.

Этот праздник сохранился и тогда, когда Орденское государство прекратило свое существование, и Пруссией правили герцоги. Например, сохранились свидетельства, что на «Шмекебир» 5 мая 1597 года в герцогском замке заказали 5 быков, 34 теленка, 70 окороков, две меры щук, по четыре меры кур и каплунов, 66 мер раков, 252 штофа рейнвейна и 25 бочек мартовского пива. В этом же реестре были перечислены приглашенные веселить публику шпильманы, скрипачи и арфисты. Но число их, в отличие от телят или каплунов, не зафиксировано.

В последний раз праздник «Вкусного пива» состоялся в замке в 1619 году при курфюрсте Георге Вильгельме, и музыку исполнял придворный оркестр.

В давние времена зародился и Праздник ярмарочного быка. Огромного быка, украшенного лентами и венками, под звуки флейт и барабанов мясники вели в Кнайпхоф, потом в Лёбенихт, затем в общинный сад Альтштадта. Там начиналась игра в кости по определенным правилам на части этого быка. Собиралась азартная толпа, трубач давал сигнал к началу, и еще живой бык по частям разыгрывался. Завершалась эта игра танцами под музыку городских музыкантов, добрые люди весело плясали, празднуя выигранный кусок говядины, стоявшей здесь же, в лентах и цветах.

Эти обычаи пережили многие изменения в жизни Пруссии. Орденское государство преобразовалось в светское, герцогство стало королевством, а ярмарки, праздник ярмарочного быка, старые песни и традиционные танцы продолжали жить вплоть до XVIII века.

С 1323 года любовью горожан пользовалось представление, отдающее дань святой Екатерине. Музыка к мистерии, посвященной святой Екатерине, исполнялась на протяжении нескольких десятилетий. Все 29 хоралов, написанных по григорианскому канону, которые положено было исполнять на представлении, из года в год, из десятилетия в десятилетие претворялись в жизнь без отклонений.

С XV века в городских школах к религиозным праздникам стали ставить спектакли на библейские сюжеты. Важную роль в этих представлениях играла музыка. Инсценированное исполнение известных зрителям псалмов разъясняло происходящее, добавляло новые краски в действо.

12 марта в школах проходил праздник памяти папы Григория Великого, считавшегося покровителем школ. Этот день был началом учебного года. В торжественной обстановке, с громкими песнопениями принимались в школу новые ученики. Праздник выходил за стены школ, процессия учеников, наряженных в костюмы, символизирующие разные гильдии, а также в одежды священников и солдат, проходила по городу. В этот день во всех трех городах - Альтштадте, Лебенихте, Кнайпхофе - одетые в разнообразные костюмы школяры привлекали к себе внимание пением и музыкой. Толпы людей следовали за шествием, которое завершалось на городской площади исполнением псалмов.

Перед пасхальным постом в Кенигсберге проходили карнавалы. Есть сведения, что регулярно проводить их начали с 1440 года. В это время звучала музыка, которую исполняли и шпильманы, и члены гильдии - городские музыканты. Народные песенки сопровождались «иллюстрациями», т. е. сценками, в которых актеры-мимы показывали, о чем в них говорится. Часто это были пародии на сюжеты популярных песен. Пародийные и комические сценки во время карнавала пользовались большим успехом, а звучащую в них музыку, песни из этих спектаклей, распевали и после карнавала.

Надо сказать, что в карнавальных шествиях традиционно шли ряженные, причем персонажами, над которыми все потешались, были папа римский, кардиналы, монахи. Неудивительно, что представители церкви обращались к руководству Ордена с просьбой запретить глумление над духовенством. Но комтур, который был, по-видимому, неплохим психологом и понимал - смех делает людей добродушнее и мягче в отношении высмеиваемых лиц, отказал церковникам в удовлетворении их прошения.

Карнавалы проходили во всех трех городах, и каждый имел свою тему, специально подобранное музыкальное сопровождение.

После преобразования Орденского государства в герцогство, и даже после превращения его в королевство, карнавалы продолжали существовать. Они не являлись официальными праздниками, не было «комитета по организации карнавала». Всем руководила традиция. И подчиняясь ей, народ выходил на улицы городов в последнюю неделю перед пасхальным постом, который уже не во всех религиозных объединениях Кенигсберга был обязательным. Под звуки труб, флейт и барабанов начиналось движение ряженых по городу. На площадях скрипки и трещотки призывали посмотреть выступления шпильманов. И, как и при Великом магистре, когда в Кенигсберге действовала только католическая церковь, так и после Реформации, руководство теперь уже лютеранской церкви пыталось запретить карнавалы. Церковники считали эти народные гуляния «досадным и языческим обычаем, ибо прославлением скверного дьявола через чревоугодие, возлияния, игры, переодевание и пение вокруг колбасы, когда собирается всякий сброд пропивать выклянченные монеты, а также другими проявлениями легкомысленности не только растрачиваются зря деньги и время прилежных и благочестивых мастеров, но и подается повод нашим противникам, кальвинистам и анабаптистам осквернять наше христианство и имя Господне».

Однако традиция была сильнее всяких запретов, «пение вокруг колбасы» и другие проявления народной карнавальной культуры сохранялись долгое время, а шуточные и даже фривольные песенки звучали и тогда, когда идущие из средневековья праздники сами собой исчезли из жизни горожан.


Tags: Восточная Пруссия, Калининград, Калининградская область, Кёнигсберг, интересное, история, легенды Восточной Пруссии, музыка, праздник, фото
Subscribe

promo droband1975 november 24, 2014 23:40 10
Buy for 10 tokens
В 1710 году жители Восточной Пруссии буквально забросали правителя жалобами на... разгул вампиров! Причём, в жалобах указывались вполне кон­кретные имена и обстоятельства. Так, некто Пауль Затц утверждал, что его соседка Марта Кох - натуральная вампирша. Будто бы она в 1709 году умерла,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments